Главная // Библиотека // Игорь Чернухин // Игорь Чернухин. Русские колокола. Из трёхтомника «Писатели Белогорья». 2014


ИГОРЬ ЧЕРНУХИН

РУССКИЕ КОЛОКОЛА

Из трёхтомника «Писатели Белогорья» (2014)


ТРИЕДИНСТВО


Триедина великая вера,
Милосердна, глубинна, чиста,
Но тебе до конца не измерить
Эту тяжесть и лёгкость креста.
Не подсвистывай птицам небесным —
Не тебе понимать их удел.
В мир пришёл ты, великий и тесный,
И не лучшие песни пропел.
Но ты принял высокие звуки,
Что с небес принесли соловьи
И обрёк на вселенские муки
Душу грешную,
Песни свои...
Что же делать, коль в жизни суровой
Просто так ничего не дано.
Триедино великое Слово —
Было Богом когда-то оно.
Перед Словом, как мальчик, робею.
Речь мою замыкают уста.
Надо мною спасительно веют
Три единых смиренных перста.

1996



МЫ

Возвышенный — не вознесёт гордыни,
Упавший — да не разобьётся!..
Даруется и саду и пустыне,
Равно как всем,
Одно и то же солнце.
Нам удержать бы только равновесье,
Земное притяженье пересилить!
Не зря с тоской глядим мы в поднебесье,
Слепые дети смутных лет России.
Мы позабыли за тщетой великой
Отца и мать,
Долги свои и нищих...
И лишь во снах, бездомные калики,
Мы горько плачем и кого-то ищем.
А утром вспоминаем наконец-то
Далёких дней и запахи и звуки,
И солнца свет над отчим домом детства,
И лунный свет на пустырях разлуки.
Кто в этой жизни скоротечной мы? —
Вихрь тленных листьев на ветрах суровых,
Иль древо жизни над ущельем тьмы,
Где ветка лавра вся в шипах терновых?..
Что слава нам? —
Она, как дым миражный.
Богатство — пыль,
А доля — ветер в поле,
А надо жить...
Один мудрец однажды
Сказал, что счастья нет, но есть покой и воля.
Нам удержать покоя б равновесье,
Вдохнуть бы волю поднебесной сини! —
И путь распахнут — вечности и песне,
Любви, молитве, небу и Мессии.

2001



НОЧНОЙ ВСАДНИК

                   Н. Перовскому

Предгрозовья ночного дыханье.
Задремавшая в поле река.
Трав, лесов и небес колыханье,
И над всем мировая тоска.
В эту ночь со смиреньем молитесь,
Чтоб не стать после ночи золой,
Потому что заоблачный витязь
Поднял огненный меч над землёй.
Он разбудит всю твердь и разрушит
Этот мир — от небес до цветка.
Да услышит имеющий уши
Ниспадающий гул свысока!
Это витязь суровый несётся
На коне вороном — небыль, быль...
Всё, к чему его меч прикоснётся,
Обращается в звёздную пыль.
Шар разверзнется, земь среди ночи
Вместе с чёрной и белой травой.
Да увидит имеющий очи
Крест вселенский во тьме мировой!
В эту жуткую ночь помолитесь
И за бедную душу мою,
Потому что заоблачный витязь
Бросил меч.
Дал мне руку свою.

1995



ГОМЕР

Не предрекай себе, глупец,
Судьбы печальной и высокой —
На сцене жизни неглубокой
Ты лицедей, а не творец.
Твои движения бледны,
Твои речения ничтожны
Перед перстом и словом Божьим,
Когда все звуки сожжены.
Ты слеп и глух...
А на виду
Идёт сплошная пантомима:
Сад райский. Женщина...
И зримо
Сияет яблоко в саду
Сорви его — и ты пропал,
Отринь его — не будет рода.
Что рай тебе, когда свободы
Страстей и дум ты не познал?..
Мерцают солнце и луна
В туманной млечности Вселенной.
Приподнят занавес над сценой,
На сцене Бог и сатана.
Они глядят на сладкий плод
И режиссируют усердно...
Играй, играй, актёр мой бедный,
Стирай с лица творенья пот.
Играй комедию, глупец,
Для них ты червь, для них ты глина
Пройдёт ещё одна картина —
Потом антракт. Потом конец.
Падёт тяжёлый креп портьер,
Сгорят века.
На пепелище,
Где ветр в эгейских дюнах свищет
И море гасит молний свет,
Тебя найдут слепым и нищим
И назовут тебя — Гомер,
И нарекут тебя — Поэт.

1991-2012



ЖАРКИМ ЛЕТОМ 1951 ГОДА

За работой померк птичий щебет,
Приутихла по родине боль...
Чёрный камень колю я на щебень,
Опустившись в глубокий забой.
Молот мой, хоть тяжёлый, но меткий.
Бьёт и бьёт...
Сатанеет жара.
А потом я гружу вагонетки,
Тяжело их качу на-гора.
— Ты катись выше, злая судьбина!
Я подставлю худое плечо,
Нет, души ты во мне не убила.
Обожгла лишь её горячо.
Ты катись. Я тебя опрокину.
Хлынет щебень за борт на песок.
Но глаза свои юные вскинув,
Я почувствую — колет висок.
За отвалом — конвой и собаки.
Цвет малиновый. Злые глаза.
По пути возвращаясь назад,
Воду пью из железного бака.
И махорку курю у забоя,
И соседу бычок отдаю.
Тот смеётся:
— Мы нынче с тобою
Заработали пайку свою.
Молот снова тяжёлый и меткий
Крушит камень казахских степей.
И опять я качу вагонетки
За судьбою и волей своей.

1972 -1982



РУССКИЕ КЛОКОЛА

                    Ивану Пашкову

Какая в сердце музыка возникла
У звонаря из древнего села!..
Вновь заиграли по Руси великой
Молчавшие досель колокола.

В их перезвоне было меньше горя,
Чем радости, надежды, торжества...
И музыка плыла над Белогорьем
И извещала: — Родина жива!

Жива святая Русь! Жива Россия!..
Горят её, сияют купола.
От моря и до моря — с новой силой
Звонят, звонят её колокола.

И, кланяясь малиновому гуду,
Я слышу голос свыше у плеча:
— Молись за Русь!.. Пока горит свеча,
Пока звонят колокола повсюду.



ВЫБОР


Входящий во многие двери — опасно отравлен:
От ручек дверных вирусует ходячий субъект.
Какое, скажите, мне дело до левых и правых?
— Я в центре по сердцу... и значит, свободный поэт.

А рядом со мною ломают и рушат каноны,
И правые мысли и левые формы плетут,
И лезут в пророки, диктуют искусству законы,
Кричат, поучают, лукавят, юродствуют, пьют.

Но мысли и формы бездушных души не заденут —
Не греет их слово, ни краски, ни маски, ни звук,
И холодом веет, пустым равнодушием денег,
Их зритель незряч, ну а слушатель попросту глух.

Входящий во многие двери без стука и лени
Излишне проворен, болтлив, суетлив и лукав.
Зачем его россказни слушать про правых и левых? —
Они мне ни свет, ни восторг, ни пример, ни указ!

Я сам себе вождь!..
И плевать мне на выборов урны:
Я выбрал себя, своё сердце, а вовсе не фланг.
На флангах сумятица, зыбь, веет сумраком дурно,
А сердце моё — это жизнь, это центр, это флаг.

1996




КРЕЩЕНИЕ

Гадать нелепо в дни сквозные.
Нелепо слушать горожан:
— Россия гибнет. Нет России!
Снега. Крещение. Туман.
Святи водицу вместе с людом,
И пей,
И с небом говори...
Но что за женщина? Откуда?
Зачем зовёт в поводыри?
Я сам незряч. Я сам потерян
(Знать, окаянные года!..)
Я не приду в высокий терем,
Не брошусь в ноги никогда.
Что в нём?
Забыл я постепенно
Её глаза, её лицо.
Но имя мягкое — Елена
Во мне живёт, как грусть лесов.
Как горький дым от листьев сада,
Как убежавшая волна...
Вы тоже Лена.
Что ж, присядем
И выпьем красного вина.
За светлый праздник. За крещенье!..
Дай Бог, Елена! Дай Вам Бог!
Какое странное скрещенье
Имён и судеб, и дорог.
В них столько общей есть печали,
Что глаз померкнет водоём.
Как пассажиры на вокзале,
Мы все, мы все чего-то ждём.
Но ожидание опасно —
Земное время как вода —
Мы вдруг поймём, что ждём напрасно
Ушли все наши поезда.
Гадать нелепо в дни сквозные.
Нелепо слушать голос зла.
Она жива, жива Россия —
Снега. Крещенье. Купола.
Стою один в просторном храме.
Небесный хор сошёл с высот.
О них: о Еве и Адаме
Печально девочка поёт.
Креститесь, русичи!
Крестите
Детей для жизни и любви...
...Моя душа, моя обитель,
Высокий храм мой на крови.
Святую воду пью смиренно,
Беру её в поводыри,
И настежь дверь:
— Пошли, Елена,
На снег, где ветр да фонари!
Смотрите, что за ночь над нами! —
Шагну, замру, чтоб не вспугнуть,
И слышу вечность под ногами —
Не снег скрипит, а Млечный Путь.

1996




*  *  *


И было слово — Русь. Оно
Являло жизнь... презренье к смерти.
Как ни душил его Лаврентий —
Оно осталось всё равно.
И во дворе пустой тюрьмы,
Где клети камер, как конверты,
Оно глядит на мир из тьмы
И прорастает, как бессмертник.
Глухая скифская трава,
Печальный жёлтый знак разлуки.
Букет живым... от тех, кто в муках
Обрёл свободные слова.
...А храмы белые парят,
И слово вольное гуляет.
Но кто-то в Русь опять стреляет,
И кровь пускает брату брат.
Монета мелкая звенит:
Учитель стоит очень мало...
Зачем ты плачешь горько, мама? —
Твоя любовь меня хранит.
И слово Русь звучит во мне,
Как Бог в российской круговерти...
Давно в аду сидит Лаврентий,
Да все неймётся сатане.
Растёт ещё чертополох
И семена летят по свету,
Но возвращаются поэты
Со словом Русь... Храни их Бог!

1990-1991


СЛАВЯНЕ МЫ


                    Е. С. Савченко

Славяне мы...
У нас в крови течёт
И мужество, и дерзость, и почёт,
И доброта, которую мы знали
В дни радости и в дни большой печали.
Соединили нас на все века
Одна судьба и кровность языка.
Легли надёжно наши рубежи
Через Балканы, Киев и Кижи.
От Шипки до московского Кремля
Земля славян — священная земля! —
Здесь города, как крепости, стоят,
И каждый град другому граду брат!
Созвучен их и однозвучен ряд,
Как Белый город, Белгород — Белград.
Славяне мы...
У нас в крови века,
Одна судьба и крепость языка.
И Бог один
И крест для всех сродни,
И даже песни у славян одни.


Источник: Писатели Белогорья. В 3-х томах. Т. 2. Стихотворения. Поэмы. — Белгород: Константа, 2014. Стр. 540-551



Виталий Волобуев, подготовка и публикация, 2016


Следующие материалы:
Предыдущие материалы: