ВЫСОКИЕ ЗВЁЗДЫ. Из книги «Запах огня». 2014
ИГОРЬ ЧЕРНУХИН
ВЫСОКИЕ ЗВЁЗДЫ
Источник: И. Чернухин. Запах огня. Белгород, «Константа», 2014, стр. 84-127
Скачать PDF
ЛЮБОВЬ
Ночь стоит сухая, осыпая,
Звёздную окалину, как прах.
Что ты бродишь, девочка слепая,
С красной розой в тоненьких руках?
Говорят, что годы, как метели,
Над твоей мелькали головой.
Мамонты рождались и старели,
Камни тлели, становясь золой.
Вымирали варвары и гунны,
Остывал Везувий,
Но во мгле,
Словно чудо, всё такой же юной
Девочка бродила по земле.
И была она сильнее денег
И царей, и ватиканских слуг –
Хохотала бледная Медея,
Плакал Демон – злой и гордый дух.
И, как звёзды, прямо через годы
Крик летел Отелло над землёй,
И лицо светилось Квазимодо
Тихой, но великой красотой.
За мужьями русские княгини
Шли в Сибирь, оставив за собой
Шепоток великосветский:
– Сгинет
В тюрьмах роковая их любовь…
А Любовь в ответ смеялась только,
Оставляя ругань за плечом,
И в руке её горела тонкой
Роза, как светильник, горячо.
Что ты бродишь, девочка слепая? –
Ночь суха. Далёко-далеко
В поезде московском засыпает
Молодая женщина легко.
Наведи ты на неё глубокий
Сон…
И в сердце светлое войди.
Женщине приснится недалёкий
Вечер, что растаял позади.
Ей приснится омут синий-синий,
Белые, как гуси, облака,
Девочка над омутом в осинах
С красной розой в тоненьких руках.
1963-1991
* * *
Покину всё:
И деревянный дом,
И сад с малиной, и хозяйку дома…
И рано утром я сойду с парома
На берегу уже совсем чужом.
Паромщику скажу:
– Прощай, старик!
И ходко к полустанку зашагаю
Заречными туманными лугами
На голос электрички напрямик.
Под стук колёс покажется всё сном,
Полузабытым, милым и знакомым:
Старик-паромщик, деревянный дом
И сад с малиной, и хозяйка дома.
1981
* * *
С дороги близкой и с дороги дальней
Встречай меня весёлым и печальным.
Встречай меня усталым или бодрым.
Отчаянно приниженным и гордым,
Больным,
здоровым,
нервным
и спокойным.
Знакомым или вовсе незнакомым.
Встречай меня, как радость, как печаль,
И только нелюбимым не встречай!
1963
В ЗВЕЗДОПАД
В темноте шумит ночное жито.
Месяц щедро выбелил пути.
Припаду к тебе щекой небритой
И услышу:
– Милый, погоди! –
Слышишь, как от трав пьянеет воздух,
Как поют шальные соловьи? –
И умолкнешь, запрокинув к звёздам
Голову задумчиво свою.
Что ж… Я знаю –
В прелести молчанья
Сила есть покрепче силы слов.
Проведи меня по Мирозданью,
Освежи прохладою ветров.
Как хмельной,
в горячечном бреду я
Побреду, шатаясь по траве:
– Ах, Елена, русая колдунья,
Что в твоей лукавой голове?..
Я ходил над пропастью, где тропы
Так круты, что оком не веди!
Я ходил уверенно, как робот,
В гололёд, метели и дожди.
Никакой меня не путал леший,
Смелости в пути не занимал:
– Ах, Елена, месяц в небе вещий
Окрутил меня, околдовал.
Ты скажи, куда от ночи деться,
Счастье и несчастие моё? –
Слышишь, как ворочается сердце
От хмельной травы и соловьёв?
На губах твоих – печаль полыни,
В серьгах свет весёлый, озорной…
Ах, Елена,
ноги неверны мне
Перед тонкой, хрупкою тобой.
И молчи, не возражай, не надо.
Всё известно самому давно.
Нынче от большого звездопада
Рожь роняет жаркое зерно.
1959
МАГДАЛИНА
Стою немым ли в храме пилигримом
Иль в нём с соседом о земном шепчу –
Мне женщина по имени Мария
Передаёт зажжённую свечу.
Горит в её руке огонь нетленный.
В глазах Марии таинство и грусть.
Весь белый храм ей кажется Вселенной,
А я небесным братом ей кажусь.
Подёрнут взгляд туманной поволокой.
Лицо её обращено к Нему,
Толкнут её, заденут ненароком –
Она молчит, не внемлет никому.
О чём она беседует с Всевышним,
Какой в моленьях искупает грех?..
Кусок последний отдаёт ей нищий,
Монашки зазывают на ночлег.
Трясёт её ночами малярия –
То в жар бросает, то в холодный пот
Никто не знает, где живёт Мария,
Пришла откуда и куда уйдёт.
Горит свеча, дрожит от песнопенья.
Сомкнувши руки тонкие в кольцо,
Стоит Мария, как само смиренье,
Потупив чуть греховное лицо.
Блаженная, земная, словно глина,
Прощённая за давностями дней…
Беру свечу и вижу Магдалину,
И голову склоняю перед ней.
1994
НА ИВАНА КУПАЛУ
На Ивана Купалу, на Ивана Купалу
С белых плеч твоих тёмное платье упало –
Молодая горячая грудь обнажилась,
И твоя голова от луны закружилась.
Ночь сияла. И звёзды плескались в реке,
Мирно кони паслись за рекой вдалеке.
И горели костры на зелёном лугу.
Я тебя отыскал на крутом берегу.
Там, в лесу, где трава шелестела у ног,
Показалось, увидели вещий цветок.
– Только раз, – ты сказала, – в году он цветёт.
Кто увидит цветенье – тот счастье найдёт.
Ты ладошкой ласкала листы орляка,
Но орляк не расцвел, опустилась рука.
Видно, нас не приветил языческий бог –
Отыскать нам волшебный цветок не помог.
Но нашли мы шиповник, нарвали цветов.
Ты ладошки свои исцарапала в кровь.
В ту безумную, лунную белую ночь
Я желаний своих не сумел превозмочь.
Да и ты не смогла нашу страсть одолеть –
Угодила в её золочёную сеть.
Ты сама расплела на рассвете косу,
Обнимала меня, целовала в лесу.
На Ивана Купалу, на Ивана Купалу
Ты на тёплые травы заречья упала.
И твоё молодое и лёгкое тело
Под луной обнажалось и весело пело…
И светила звезда, и молчала река,
И сиял на поляне цветок орляка.
2005-2014
СКАЗКА
Я бы с лесом поспорил – лети всё в трубу! –
Но срубил для тебя золотую избу
Из поющих дерев на четыре окна,
Чтобы стала она и углами красна.
Я срубил бы её возле светлой реки,
Чтобы всё по душе тебе было, с руки.
Я б украсил её самой тонкой резьбой,
Чтоб прохожие люди дивились избой.
В ту избу ты б хозяйкой желанной вошла –
Вся от солнца, от ветра, от речки светла.
И жилось бы тебе в ней, как в сказке, легко,
От больших городов далеко-далеко.
Среди русских равнин та б стояла изба,
Но ни мне не судьба, ни тебе не судьба.
…Ты живёшь на Арбате в высотном дому, –
Ты прости мне за сказку мою посему.
1971-2001
ВОСПОМИНАНИЕ О КРЫМЕ
Курортная Таврида,
Таврида виноградная,
Я, сбитый с толку видами,
О ней делился взглядами
С геологами пришлыми,
С матросами на яхте,
С художниками книжными,
С девчонками из Ялты.
Палило небо южное,
Шумело море синее,
А женщина замужняя
Едва меня сносила.
Блестя очками модными,
Глядела в море пристально.
Была она свободная,
Как чайки возле пристани.
Я говорил ей дерзости
На третий день знакомства
О вере и неверности,
О женском вероломстве.
Всё выслушав с ехидцею,
Она вздыхала ласково:
– О, Господи – провинция
С провидцами и сказками…
И, с глаз откинув волосы,
Она смеялась искренне:
– В суждениях о вольности
Близки вы, в общем, к истине,
Халатик сбросив ситцевый,
Красивая и грешная,
Она летела птицею
В пучину – синь кромешную.
Потом брели мы берегом,
Брели косой песчаною,
И море след наш бережно,
Смывая, зачищало.
Мы уходили в горы
И не могли расстаться,
А было нам в ту пору –
И мне и ей по двадцать,
Когда судьба вначале,
И жизнь, как море, светится,
И любим мы отчаянно,
Но больше нам не встретиться.
1968
В НОЧНОЙ ЯЛТЕ
Глухая тишь стоит над морем,
Молчит прибрежная вода.
Зеленоватая звезда
Взошла… и спряталась за горы.
Там по ущельям шорох ветра,
Луны отвесные лучи.
Дымясь, восходит из ночи,
Как призрак дня, старик Ай-Петри.
Присядь на камень тёплый, старый,
Замри и слушай, как вдали
Морзянят в море корабли,
На пирсе плачется гитара.
За кипариса тенью длинной
Прошелестит песок… На миг
Покажется – на материк
Вернулись шумные эллины.
Стрясётся что-то с постоянством
Вещей обычных, как еда –
Взойдёт упавшая звезда,
И время перейдёт в пространство.
И потеряет смысл квартира,
Раз ты уже пришёл сюда,
Где суша, небо и вода:
Все три вещественности мира.
1967-2014
ЗА ШЛАГБАУМОМ ЛЕТА
Кончается лето.
Трава стала жёсткой и грубой.
Цветы умирают. Полночные звёзды бледней,
И веет прохладой с увядших и тихих полей,
И пахнут полынью твои говорящие губы.
Зачем ты целуешь меня так прощально и нежно,
И руки свои замыкаешь на шее в кольцо,
И плачешь, и прячешь, потупив в смущенье лицо:
– Люблю тебя жадно, безумно, светло, безнадежно.
Но чувствую, милый, настала пора нам расстаться –
Прошло наше лето и время цветов и любви,
А нам остаётся печаль и томленье в крови,
Свет дальней звезды и видения призрачных станций.
Нам к ним не добраться,
И «вечно любить невозможно», –
Так было и будет с другими, со мной и с тобою,
И девочка с розой, что мы называли любовью
Стоит за шлагбаумом лета в тумане дорожном…–
Я молча целую твои говорящие губы,
Лишь только б они перестали:
– Прощай и прости… –
Что спорить с тобою? –
Расходятся наши пути –
Кончается лето.
2010
* * *
Волосы осенние твои
Тонко пахнут травами земли.
Где-то очень далеко-далёко,
В самой глубине лесных чащоб
Притаились мягкий свет глубокий
И дождя осеннего озноб.
Лес горит торжественно и молча.
Словно искры, листья вниз летят.
Мы опять с тобой до самой ночи
Будем слушать тёплый листопад.
Ты лежишь и юной, и красивой,
Травы прикасаются к лицу,
И в глазах непоправимо синих
Я теряюсь, как в большом лесу.
Голова моя слегка кружится,
Где-то тихо стонут журавли.
Что они, бродяги эти, птицы,
Смыслят в тонких запахах земли?..
Вот заря взошла над жёлтым вечером.
Говорю тебе:
– Моя, моя!.. –
Пусть кружатся небо и земля,
Листья осыпаются на плечи…
…Волосы осенние твои
Сладко пахнут травами земли.
1959
ГЛАЗА
Два синих озера, глубоких и осенних,
В меня глядят то зорко, то рассеянно,
То нежностью наполнятся земной
И тихо затоскуют надо мной,
То закричат отчаянно:
– Не верим!.. –
И станут вдруг холодными и серыми,
То снова синь вернут себе до боли.
Два озера – две синие неволи.
Не жалуюсь. Побег не совершаю –
Хожу под ними по земному шару.
1962
* * *
Жене Нине
Вот опять над осинником поздним
Тихий дождик с утра моросит.
До меня моросил он, и после
Будет тысячу раз на Руси.
После, после… Но разве об этом
Я печалюсь и это пою?..
Я пою соловьиное лето,
Соловьиную землю мою.
О другой не мечтаю я доле.
Счастлив тем, что я в сердце несу
Поле русское, неба раздолье,
Ливни синие в русском лесу.
Эти русские степи и ветер,
Этих тонких берёз молоко,
Что люблю больше жизни на свете,
Больше жизни –
любить нелегко…
И случись – вдруг растаю в тумане
И исчезну под крик петухов –
Ты прочти что-то светлое, раннее
Из моих позабытых стихов.
Пусть они тебе снова напомнят
Те счастливые летние дни,
Как с тобой мы по русскому полю
До рассвета бродили одни.
Как светили нам ранние звёзды
И считала кукушка года.
Нет, не поздно, не поздно, не поздно
Возвращаться в те дни никогда.
Так что грусть моя, право, минутна –
Это осень… И гуси трубят.
Это просто дождливое утро
Я встречаю опять без тебя.
1973
* * *
Замешена осенняя печаль
На горьких травах, на опавших листьях.
Наполнен лес тоскливым тонким свистом
Последних птиц, предчувствующих даль.
Тепло и ясно. Ветрено, дождливо,
А утренник берёзовый бодрит,
В пустом саду, где сторож зябко спит,
Последние стучат о землю сливы.
Последние цветы за палисадом
Дремотно угасают под дождём,
И заколочен глухо летний дом,
И пролита сентябрьская прохлада.
Падёт с небес последний луч привета
И озарит на миг твоё лицо.
Прости во мне немую грусть лесов
И холодок той песни, что не спета..
Ах, песня та – заманчивое диво!
Она являлась по ночам ко мне.
Шумели тихо сосны в стороне,
И нам жилось безбедно и счастливо.
Мы ждали белый пароход с тобою,
На берег выбегали по утрам,
И там среди высоких, добрых трав
Нас озаряло небо голубое.
Минуло лето красное, минуло.
Уплыл куда-то белый пароход,
А жёлтая метелица метёт
За журавлиным окликом и гулом.
Что журавли? Они нам завещают
Осенний лес и золото в лесу.
Зачем, скажи, дождинки по лицу
И руки так тревожны и прощальны?
Я остаюсь. Давай костёр разложим
И будем слушать тёплый листопад.
Что делать? Лета не вернуть назад,
Всё остальное мы с тобою сможем.
1971
СЕРЫЕ ДНИ
Промозглый дождь принёс издалека
Холодные сырые облака.
И третий день стоит туман в окне,
И грустно мне, и одиноко мне.
Уехала… И я схожу с ума –
Я позабыл друзей и их дома.
Мёртв телефон. Заброшены дела,
Остыл камин – в нём пепел и зола.
А за окном зелёная река
Течёт однообразно, как тоска.
И дождь глухой, октябрьский дождь над ней
Взахлёб звучит, как поздний соловей.
Уехала… И увезла любовь,
И солнышко, и месяц голубой.
И пусто, зябко без тебя в дому,
И я с тоской гляжу в сырую тьму.
Там серые вокруг царят тона,
И лишь рябина красная одна
Стоит, цветёт, горит костром во мгле,
Всё остальное мёртво на земле.
1998
ЖЕНЩИНА В ЧЁРНОМ
Ночью проснусь от дрожи,
От одиночества тяжкого,
Душную сброшу рубашку –
Что это, Господи Боже?
Снова приснилась мне женщина,
Нежная, жаркая, страстная,
Лживая, злая, опасная,
С ветром и дымом повенчанная,
Я разлюбил её, Господи!
Я не хочу, чтобы более…
Память моя, как госпиталь
С кровью горячечной, с болями,
С верою в Бога… С надеждою
На исцеленье… С любовью,
Где же твоё голубое,
Женщина в чёрных одеждах?
Чем тебя ч ё р н о е радует?
Хвастаешь переменами?
Вечно ты пахнешь изменами,
Горе моё неладное!..
Траур по дням неубористым
Иль по любви нарисованной?
Видно, не мне адресована
Ты на земле этой горестной.
Я отгоню тебя мысленно,
Я сигарету искомкаю,
Грубо тебя из комнаты
За двери молча выставлю.
…Снова проснусь от холода,
От одиночества тяжкого,
В тёплую влезу рубашку,
Вспомню волос твоих золото.
Грудь молодую, горячую,
Губы твои медовьи,
И помолюсь за здоровье
Женщины тёмной, незрячей.
И затоскую до дрожи
По близкой душе е д и н с т в е н н о й.
Может, и есть это истина,
Высшая истина, Боже?..
Господи! Сколько испытывать
Будешь меня, сумасшедшего?
Дай мне её Пришествия –
Главного в жизни события!..
ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ ОСЕНИ
Т. П.
Всё повторилось. Криком хоть кричи –
Закон природы строг и беспощаден.
Смешались листья с звёздами в ночи –
Прощаюсь с осенью, с тобой прощаюсь.
С туманами прощаюсь и с дождём,
С огнём рябин, с последними грибами,
С твоей душой – осенним холодком,
Прощаюсь с горьковатыми губами.
Плывёт, как обручальное кольцо,
Багряный месяц, тонкий и пугливый.
Не плачь… Не прячь от дождика лицо,
И если не счастливой, будь красивой.
Неделя, две – и ляжет т ё п л ы й снег,
И отболит душа и станет лёгкой,
И ты поймёшь: назад дороги нет,
И осень отгорит звездой далёкой.
В тот белый час не сетуй на меня,
Был для обоих трудным високосный,
И всё-таки мы вышли из огня,
И всё-таки мы провожаем осень.
Что было между нами – нам видней,
И, как бы не судачили мещане,
Мы стали чище, стали мы сильней.
Прости меня… А я тебя прощаю.
1972
* * *
Узнать её в конце концов
В толпе шумящей многоликой,
Истратив годы тьмы великой
На просветлённое лицо.
Родное, близкое, твоё…
Возликовать, рыдать от счастья
Среди февральского ненастья,
Где ветр сырой да вороньё.
И задыхаясь целовать
Её лицо, ресницы, руки,
Как после долгих лет разлуки,
Чтоб повторить себя опять.
Молчать. Глядеть в немую даль
И слышать свыше голос сладкий
Сквозь дым таинственный и краткий
Пока в снегах горит февраль.
Пока звучат её шаги,
Калитка хлопает навстречу,
Пока звенят во тьме весь вечер
Её две жаркие серьги.
1975
НА ВОКЗАЛЕ
Я шёл к другой и думал о другой,
А женщину с зелёными глазами
Оставил я в транзитной мгле вокзала,
Где много мне почудилось врагов.
Где не было ни близких, ни друзей,
А были лишь безликие мутанты
Без рук, без глаз,
без слов, как арестанты,
Заполнившие зал, как Колизей.
Там плакал бомж, слепой, как царь Эдип,
И Дон Жуан – кавказский кабальеро –
Там целовал лохматую Венеру,
Путану улиц, липкую, как грипп.
А женщина стояла среди них,
Как статуя, окаменев от горя,
И лишь в глазах – зелёный пламень моря
Метался в камне в тот печальный миг.
Как спрятать ей мятежный этот цвет,
Как дальше жить на этом свете белом,
Как удержать ей, как вернуть Отелло,
Когда он демон и к тому ж поэт?..
Он ей сказал, толкая дверь:
– Прости!..
И в ночь ушёл, в ненастие и слякоть,
Как ей хотелось в этот миг заплакать,
Как ей хотелось вслед за ним уйти!..
Была зима. Крещение. И дождь
Смывал остатки снежные с асфальта,
И ветер пел в дверях фальшивым альтом,
И был январь почти на март похож.
Но не было на небе крупных звёзд
И запаха набухших вербных почек,
И зяблика с ноктюрном среди ночи,
И в рощах обозначившихся гнёзд.
Всё было как иллюзия, как сон.
Всё было преждевременным и зыбким,
Как будто бы ребёнок трогал скрипку
И, испугавшись, плакал ей не в тон.
А женщина, безумная от бед,
Пронзала тьму зелёными глазами.
На жизни бренном, на чужом вокзале,
Где каждый ждал и брал не свой билет.
2000
В БОЛЬНИЦЕ
Жене Нине
Женщина машет перчаткой –
Там, за больничным окном,
Веет холодной крупчаткой
Над молодым январём.
Что ты, любимая, что ты?
Жест твой печальный, как боль,
Словно на долгие годы
Мы расстаёмся с тобой.
Милая, что ты, к чему ты
Так одиноко стоишь?
Ну обернись на минуту
Девочкой прежней, малыш, –
Юной, весёлой, беспечной,
Я тебя помню такой.
Смех твой летит над заречной,
Над луговой стороной.
Белое платье мелькает,
Слышу сквозь смех:
– Догони!..
Слух мой немузыкальный
Помнит далёкие дни.
Сердце гудит, как взрывчатка,
Тянется к юной заре.
Женщина машет перчаткой
В белом больничном дворе.
– Ну пожелай мне удачи –
Выйти из этих палат…
Что ж ты, хорошая, плачешь,
Что опустила свой взгляд?
Сеет январской крупчаткой.
Там – одиноко внизу
Женщина машет перчаткой,
Лихо сбивая слезу.
1986
* * *
Меня разбудили заря
И ветер за окнами синий…
Последний листок декабря,
Ещё ты летишь над Россией.
А там заиграют снега,
На белую свадьбу слетятся.
По белым лесам и лугам
Весёлые кони помчатся.
Невеста рукой поведёт –
И ночь в изумрудах заблещет,
И месяц, холодный и вещий,
Качнувшись, в снега упадёт.
В одну из таких вот ночей,
Глухим одиночеством маясь,
Я вспомню весенний ручей
И листьев зелёную завязь.
Лети же, последний листок,
Из теплого, тихого лета!
И стоит жалеть ли об этом,
Что ты удержаться не смог?..
ЗВЕЗДА
Качнётся мир под белою звездой,
И оборвётся крик на полуслове.
Ты не грусти –
Зелёною звездой
Я в этот мир вернусь однажды снова.
И ты заметишь в окнах у себя
Зелёный свет –
И удивишься свету.
Не удивляйся – это я любя
Земные буду освещать предметы.
Мой свет коснётся твоего плеча
И тихо-тихо тронет твои волосы.
Ты возмутишься, чуть ли не крича:
– Не смей, не смей! Ну что это за вольности?.. –
Ты оградишься шторой от меня,
К настольной лампе вдруг потянешь руки,
Не возмущайся –
Это просто я
Истосковался по тебе в разлуке.
Ты улыбнёшься. Распахнёшь окно,
И в комнате твоей светлее станет.
Качнётся мир…
Нелепо и смешно
Колдую я над чистыми листами.
Мне жить и жить. И думать о другом –
Знать запах трав и солнца свет горячий,
И зорким быть, холодным быть с врагом,
И быть с тобою нежным и незрячим.
И гордо по земле ходить везде,
Стихи писать отчаянней и круче,
И всё-таки ты сказку о звезде
Мою запомни…
Так, на всякий случай.
1964
РОЖДЕНИЕ
В ту ночь зимы, восьмого дня,
Когда февральские метели,
Как белы лебеди слетелись
На свет оконного огня,
Почуял я, как рвётся нить
С моею тёплою темницей,
Как Ангел белую десницу
Мне протянул:
– Ты будешь жить!..
Он улыбнулся. Свет очей
Таил предел звезды далёкой:
– Да обойдут тебя пороки,
Новорождённый Водолей!..
Так молвил Ангел надо мной,
Хранитель мой, звезды надежда.
Сверкали белые одежды
Его за дымкой голубой.
Светало. Таяла свеча,
И пахло йодом и цветами,
И Ангел тихо начал таять,
Коснувшись моего плеча.
А после –
Снег слепил глаза
И солнце вышибало рамы.
Я в первый раз увидел маму
И золотые образа.
Душа проснулась. Крик её
Летел над старенькой больницей.
Свистели за окном синицы,
И опушённое бельё
Свежо сияло на верёвке,
И весь в снегу на белой тройке
Бог прокатил по Томаровке,
По сельским улицам её.
И вслед за ним вдруг вспыхнул храм
Благословенно куполами,
И сладко было слушать маме
И кланяться колоколам.
За звоном их –
Летел мой крик
И повторялся во Вселенной,
И как душа он был нетленным,
Даривший мне земной язык.
1992-2014
* * *
И ты и я
Стоим в снегу,
И шутим долго не прощаясь,
И мне глаза твои не лгут,
И ничего не обещают.
А город слепнет от огней,
От новой белизны кварталов.
Рукою доброю своей
С меня ты снег снимаешь талый.
Потом уходишь в белый сон,
И след твой лёгкий исчезает,
И ничего не значит он,
Когда он сам так быстро тает.
* * *
Забыть стихи, не помнить, как их пишут.
Значенье перепутать мудрых слов,
И только слушать, как деревья дышат.
Как снег шуршит над крышами домов.
Как за углом вздыхает зябко ветер,
А под асфальтом шепчется трава…
Забыть стихи и мудрых слов приметы,
А слушать только эти дерева
И этот ветр, и этот снег мятежный,
И ночь, уже вступившую в права,
Весь этот мир – е д и н с т в е н н ы й и нежный –
Стихи придут потом, как и слова.
1978
ПОДСНЕЖНИКИ
Сбежали ручьи с косогоров
В овраги, в лесной орешник,
А через неделю в городе
На каждом углу – подснежники.
Ими торгуют бойко
С пригородов девчонки,
Красивые и некрасивые,
В веснушках, в пальтишках тонких,
С глазами серыми, синими…
Торгуют… И тихие песенки
Бормочут под нос себе ласково.
Они, словно первые вестницы
Первых весенних ласточек.
Я вижу их руки смуглые,
Прожилинок синих ветки,
И брови чернее, чем уголь,
И души их вижу светлые,
Такие же откровенные,
Как эти цветы весенние.
1957
* * *
Ещё середина зимы,
А оттепель так разгулялась,
Что снега оставила малость,
Как будто для нищей сумы.
Где нынче вы, лебеди, где?
Так рано зачем улетели?
Зачем унесли вы метели
К далёкой Полярной звезде?..
Над полем шумит вороньё,
Собой оглашая округу,
И кружится чёрною вьюгой,
И плещется, как полыньё..
На краешке поздней зимы
Стоят, потускневши, берёзы,
И катятся белые слёзы
По чёрным расщелинам тьмы.
1973
МАРТ
1.
Гуд грачей в тополиных пологах,
И подснежник в промозглом лесу –
Это март с его сладкой тревогой,
С аритмией в четвёртом часу.
В темноте за больничным проёмом
Где-то сонно бормочет ручей.
Начинается время знакомых,
Золотых и бессонных ночей.
И высокой болезни…
Ты слышишь? –
Это входит в палату она,
Тише ветра, дыхания тише,
И подолгу стоит у окна,
Как при ней хорошо и легко мне
И дышать, и читать, и писать!..
Говорю ей, как старой знакомой:
– Буду ждать тебя завтра опять.
– Ты не спутал меня ли с другими? –
Не сестра я тебе, не жена.
– Хочешь, я назову твоё имя?..
– Напиши, – улыбнулась весна.
2.
Это март переменчивый, зябкий,
То с морозцем, то с южною мгой.
Это март:
Заливается зяблик
Над очнувшейся мокрой ольхой.
Это март:
Потому что я снова
Здесь, на этой опушке лесной,
Где стоял с молодой и бедовой
Той далёкой, той ранней весной.
Плыл над лесом туман моросящий,
И в гнездовьях галдели грачи,
И в холодной берёзовой чаще
Были губы её горячи.
Замирала она, чуть бледнея,
И ступала под дождь навесной.
Сколько после встречались мы с нею
Здесь, на этой опушке лесной!..
Соловьиные лунные ночи,
Трав медовый и горький дурман:
– Дуралей, я люблю тебя очень!,,
И в глазах её синий туман.
И земля неверна под ногами,
И дрожит золотая звезда:
– Так, как я, никакая другая
Не полюбит тебя никогда.
Слышишь, в роще кукует кукушка?
Эй, кукушечка! Сколько мне жить?..
Это март…
Я стою на опушке
И курю… Сигарета дрожит.
Что со мной?..
Я, как прежде, волнуюсь,
Хоть известно про то мне давно,
Что однажды она не вернулась
И ушла… в неземное кино.
Я не жду её больше…
Я знаю,
Что оттуда дороженьки нет.
Почему же я весь замираю
И гляжу за густой бересклет?..
Там за белыми с чёрным стволами
Промелькнул мне знакомый платок.
Это март…Это память пылает –
Я в весеннем лесу одинок.
Это март…
Потому, что я снова
Здесь, на этой опушке лесной,
Где стоял с молодой и бедовой.
Сам тогда молодой-молодой.
1973
* * *
С другими, с другими, с другими,
А годы несутся, как снеги,
Но в пору весенних побегов
Твоё воскрешается имя.
В апреле тревожном виденья
Меня посещают ночами,
И форточку ветер качает,
Ворваться в квартиру надеясь.
За окнами синими – вольно,
За окнами тёмными – ветер,
И падает стрелка на третий –
Пора бы ложиться… Довольно!
Но ты в этот час неизменно
Приходишь печальной и кроткой,
И память качает, как лодку,
И тает забвения пена.
И я пересилить не в силе
Бессонницу эту ночную…
Как странно, что мы разминулись,
Что кто-то зовёт тебя – «милой».
С другими,
А годы мелькают,
И вёсны уходят за ними,
И нету тебя… Только имя
Звенит, как весенние капли.
1966
* * *
Когда брожу в тиши лесов,
Слагаю жизни гимны,
Твоё весёлое лицо
Является и гибнет.
Прорезав память, как звезда,
Светло и горделиво,
Оно сбегает, как вода
В часы морских отливов.
И снова грусть и к сердцу боль,
И лес шумит тревожно,
И эху каждому тобой
Откликнуться несложно.
Лицо взойдёт на миг, как свет
Над всей весенней чащей,
Оно мелькнёт, как белый снег,
Последний, уходящий.
Ну что ж… Спасибо и за миг,
Его явивший, ибо
Я видел не иконный лик,
А всю тебя… Спасибо! –
Дарившей мне своё лицо –
Весёлое, весеннее –
Среди цветов, среди лесов,
Среди травы забвения.
1966
БАЛЛАДА О ДОЖДЕ
Я вышел от тебя на тихий дождь,
Где фонари притушено мерцали,
И ощутил в себе озноб и дрожь,
И острый приступ жизни и печали.
Апрелем пахло, клейкою листвой
И ландышем, почти неуловимо,
И свежестью дождя, и сладким дымом,
Асфальт пробившей
чёрною травой.
Я оглянулся – свет погас в окне.
На одинокой стылой остановке
Я ждал троллейбус, прислонясь к стене,
И задремал, усталый и неловкий.
И так застыл, как памятник Любви,
Печальный, неприкаянный, безродный
Среди разгула яростной природы,
Рождавшей жар и боль в моей крови.
«Зачем сбылась ты, поздняя весна? –
Подумал я, превозмогая дрёму, –
Зачем слова вернула ты немому
Для женщины из тёмного окна.
У ней в глазах такая акварель,
И таинство, и нежность, и погибель!
С их красотой не справились враги бы,
Поскольку их ей подарил апрель».
Ещё я думал с грустью о себе,
О том, что наказал меня Всевышний,
Раз приобщил к совсем чужой судьбе,
Где каждый т р е т и й – ну, конечно, лишний…
Так думал я среди весенних грёз.
День нарастал и наполнялся гамом.
Душа моя вдруг дрогнула от слёз
И отошла, и отреклась от хлама,
Пустой тщеты и мелочных хлопот,
И жалкого тщеславия земного,
Она уже почувствовала Бога,
И вечность, что так медленно течёт.
И я услышал снова шум дождя.
И щебет птиц, и запахи деревьев –
Весь этот мир – и молодой и древний,
В котором я преступник и судья.
А рядом юный бушевал апрель
И обновлял старинные кочевья,
И вновь летели над землёй качели,
И вновь за рощей плакала свирель.
По кругу всё, по новому витку,
И я шептал твоё в горячке имя
Губами воспалёнными, сухими
И отдавал тепло их холодку.
Так в забытьи стоял я у стены,
А всё давно пришло уже в движенье,
Я ощущал в себе преображенье
И дух весёлый и шальной весны.
Троллейбусы бежали и авто,
И люди шли,
шумели и смеялись.
Дождь поутих. С меня сошла усталость.
Я распахнул промокшее пальто.
И стало вдруг свободно и легко,
И радостно, совсем необъяснимо…
Всё проносилось, всё летело мимо,
Как белые облатки облаков.
И весело кружилась голова,
А ты спала, всё позабыв на свете,
И умирали на губах слова,
Что страстно мне шептала на рассвете.
Переливалась радужно роса.
Я торопился налегке с попуткой,
И был не вечер, но кончалось утро,
Нас разделяли только три часа.
Нас разделяли три десятка лет,
Три женщины. Три ангела печали…
Я знал и верил с самого начала,
Что однажды явишься на свет.
…Когда вдали я сердце остужу,
Переступлю себя, переиначу,
Я никому, нигде не расскажу,
Как я во снах зову тебя и плачу.
И при тебе, болтая и смеясь,
Я назову забавным увлеченьем
Весну и дождь,
и музыку, и страсть,
И глаз твоих полночное свеченье.
1993
КАЛИНА
Красней, не красней – понимаю
Тревогу твою и беду.
Ты редко глаза поднимаешь,
Когда у меня на виду.
Ворвалась, как ветер весною,
И я позабыл про года…
Лицо твоё вечно со мною
Во мне навсегда, навсегда.
Какие мне грезились дали
И чудились сладкие сны! –
И берег осенней печали,
И радостный берег весны.
Пусть поздно, тревожно, опасно
Душою касаться огня…
Калиной застенчиво-красной
Стоишь на пути у меня.
1983
БЕРЕГ
– Ты чужая: глаза не мои!..
– Мы по-разному смотрим на вещи.
– Я тебя отобрал у любви
Догоревшей, какой уж там вечной.–
И, забыв про юдоль и тщету
Нашей жизни, суровой и грубой,
Замирали от нежности губы,
Ощущала душа высоту.
И кружилась, неслась карусель
По ночным переулкам и паркам,
Как в глаза нам свистела капель,
Как душе было сладко и жарко.
Март горел, и дымились снега,
И клубились грачи над кладбищем,
Ты сказала:
– Зачем меня ищешь? –
Нас давно разлучила река…
Я подумал:
«На этом кругу
Мы и вправду фигуры пустые –
Ты на светлом стоишь берегу,
Я на тёмном, где тени густые».
Что жалеть? –
Опоздали часы –
Не на сутки, на целые годы…»
От твоей расплетённой косы
Мне достались лишь вешние воды.
Уходя без обиды и зла,
Я скажу перед тем как проститься:
– Дай, Господь, окольцованной птице
Жажду неба и крепость крыла.
1970
* * *
Мы ошибаемся и любим.
Нам от ошибок не уйти.
Не боги мы, а просто люди –
Земны, грешны у нас пути.
Но в час назначенный приходит
Она, е д и н с т в е н н а я, та,
Что нам как озарение вроде,
Как жизни нашей высота.
Да с кем такого не бывало? –
Она к тебе прильнёт слегка
И станешь ты счастливым малым,
Красивым, брат, наверняка!
А что потом?.. Потом не сетуй –
Она была, была, была…
Она тебя высоким светом
До дней последних обожгла.
Ты с ней, единственной, любимой,
Не разминись, других любя,
Иначе всё: и жизнь вся мимо,
И в мире не было тебя.
1963-2009
* * *
Рука моя когда-то упадёт
И больше не подымется вовеки.
Наверно, будет март тогда,
и лёд
Сломают взбудораженные реки.
Когда к тебе дойдёт о том молва,
Тревожно дрогнут у тебя ресницы,
А в это время прорастёт трава
И в небе новый месяц народится.
А в это время загремят ручьи
И первые дожди пройдут над домом.
Ты бросишь всё. Отправишься в ночи
Бродить одна по улицам знакомым.
Там будет в тёмном паводке асфальт,
Клочки афиш, бензина запах острый
И фонари, что в память мою март
Зажжёт по площадям и перекрёсткам.
Погрезится, что я в такси мелькнул,
Вошёл в подъезд, взглянул с афиш устало,
И для тебя я, как весенний гул,
Весь оживу и повторюсь сначала.
1966
Виталий Волобуев, 2015, подготовка
- Игорь Чернухин. И подступает к сердцу песня. 1960
- Игорь Чернухин. Жизни веселое пламя. 1960
- Владимир Калуцкий. Жизнь, написанная кириллицей. 2012
- Максим Бессонов. Не стало Игоря Чернухина. 2017
- Татьяна Лапинская. Памяти Игоря Чернухина. 2017
- Виталий Волобуев. На юбилей Игоря Чернухина. 2010
- Игорь Чернухин. Русские колокола. Из трёхтомника «Писатели Белогорья». 2014
- Игорь Чернухин. За холмом. 2014
- Игорь Чернухин. Автобиография. 2001
- Галина Слёзкина. Я в центре по сердцу... 2016
- ПРЕОДОЛЕНИЕ. Из книги «Запах огня». 2014
- БЕЛ-ГОРОД Поэма
- Игорь Чернухин. Фотографии
- Библиография
- Игорь Чернухин. Город надежды (фрагмент из книги воспоминаний)
МАКС БЕССОНОВ
ВИТАЛИЙ ВОЛОБУЕВ
МАКСИМ ЗАКОРДОНЕЦ
ОЛЬГА КНЫШ
"Я видела: падает лист..."
"Я просто живу в музее..."
"Я люблю, когда ты просто
дома..."
"Небесный свод над нами
синий-синий..."
Плясунья
"Я не Бог, но все к тебе
вернется..."
"Все так неправильно, так
сложно..."
"Я никак не возьму в толк..."
"Когда женщина пишет
о бывших..."
Рецидив
"Люди обычно ломаются..."
Кофе со счастьем
"Спасибо за плечо,
подставленное в горе..."
"Мне кажется, что я могу
влюбиться..."
"Ты даже не знаешь, какой ты
опасный..."
Маме
Санки. Детство
"...и как-то не хочется помощи
НАТАЛЬЯ КОНДАУРОВА
ОЛЬГА КУСТАВИНОВА
АЛЕКСАНДР ОБЕРЕМОК
СЕРГЕЙ ПОСОХОВ
АЛЕКСАНДР САВИЦКИХ
ОЛЬГА ШАХРАЙ
ЕКАТЕРИНА ШЕВЧЕНКО
"В маленькой столовой на краю
пустыни..."
Элегия
Все спать легли
"И ты, ненастье, в клетчатом
платке деревенском..."
"В том заботливо-разрушенном
краю..."
"Ночь вырастет из зерна в
теченье часа..."
"Я объяснялась на мрачных
лестницах..."
"В руки которой весны свой
живот предадим..."
"Москва, стеклянная голубка..."
"Не обижай огней зелёных,
слабых..."
Письмо с Итаки
"По крикам ворон я
представить могу, не вставая..."
"Посиневшие ногти покойной
зимы..."
"Пойдём со мной на край
послушать флейту..."
"В самом сердце осени,
у печки..."
"Жизнь, меняльная лавочка,
всё ты звенишь..."
"Кто небом проходил, взмутив
лазурь, как воду..."
"Переделкино пахнет
веснушчатым снегом
февральским..."
"Я отказалась от счастья..."
"Кажется, нет, не поможешь..."
"Поздней ночью в потоках
дождя..."
"Замирающий центр. Ничего
не узнать..."
АЛЕКСЕЙ АЛЕКСЕЙЧЕНКО
"Ждет бабуля моя ответ..."
Восторг
Учёба
На погосте
"Февраль. Над пажитью летают
"Живу на этом белом свете..."
Россия
Законы природы
В жизни
Брак
У белого дома
Не приведи Господь
Паденье
Одиночество
Валентина
Разговор с дочерью
Вера. Надежда. Любовь
"С захода солнца до рассвета..."
"Какие ясные картины!.."
Все было...
Вина
Люди
Разговор
Поэту всё прощается
Стих
АНАТОЛИЙ ФОРОВ
Памяти Анатолия Форова
"Эти старые звуки осеннего
вальса..."
"Ещё вчера дожди шумели..."
"Дождями осень отрыдала..."
"Ещё листва сполна не облетела
"Запылали щёки у рябин..."
Осень
"На Белгородчине зима..."
"Над родимой сторонкой..."
"Январь. Крещение. Опять..."
"Споткнулся день о горизонт..."
"Какая русская зима!.."
Последний снег
"Уже рассвет издалека..."
"Какое утро зарождается!.."
"Спасибо вам, скворцы,
спасибо..."
Ливень
"Ночка, ливню радуясь..."
"Какая нынче благодать!.."
Родник
"Расстегнула ночь халат..."
"Сжигаю я вчерашнюю листву
"Скатилось солнце на покой..."
"В ранний час по холодку..."
"Как приятно бродить
раздольем..."
"Ну вот и задождило..."
"Вот и лето моё отзвенело..."
"Закат клубничный над
холмами..."
"Я бегу по листве за кричащей
последнею стаей..."
"Когда весенний грянет гром..."
АЛЕКСАНДР ХАРЫБИН
АЛЕКСАНДР ЯМПОЛЬСКИЙ