ГЕННАДИЙ УРАКОВ

НАЧАЛО ПЕСНИ
Стихи из книги «Осеннее эхо» (2000)

БЕССМЕРТЬЕ

Когда шагнет за бруствер человек, 
Чтобы уйти в бессмертье
Ради многих,
Земля свой останавливает бег,
И плачут ангелы,
И плачут боги!


КУСОК ХЛЕБА

Он не просил у старого солдата 
И не молил казенный пищеблок.
И не смотрел он даже виновато 
На черный хлеб —
Спасительный кусок!

И воин, понимающий молчанье,
Ту пайку из вагона протянул,
Потом мальчонке сунул старый чайник, 
Мол, сам несу в вагоне караул.

Оборвыш из колонки взяв водицы,
Сухой ручонкой подал: «Дядя, на!»
И улыбались из вагонов лица,
И просветлела сразу вся страна.


ЗВУКИ СВИРЕЛИ

Играй, свирель! 
Зови судьбу,
Зови, что есть,
Зови, что было.
Прости, Господь, грехи рабу,
Вдохни растерянные силы.
Ведь я в беде людской не лгал
И фигу не держал в кармане.
А если падал, то вставал 
И отмывался в русской бане.
Когда в державу вражий штык
Пытался впиться ненароком,
Я поднимался в тот же миг,
Судьбу не пряча в пищеблоках.

Играй, свирель!
Играй,
Играй!
Сзывай на пиршество ушедших
И проводи их тени в рай,
Ведь были и они не пешки.
Они страдали и за нас,
Они не ведали покоя...
В последний миг,
В последний час 
Их приютило чисто поле.


ВОСПОМИНАНИЯ О КОНТРАМАРКЕ

В тетрадях —
Кляксы и помарки.
Детдомовский я имярек... 
О, сладкий запах контрамарки 
Из вдовьих рук, 
Из рук калек.
Гнездился я и в сиденье сером,
Искал судьбы звезду и дно.
Война тепло качала зверски
Из залов смотровых кино.
Совал в карманы руки тайно,
Чтоб пальцы тощие согреть.
Тачанка мчалась!..
За тачанку
Я трижды мог бы умереть!
Тогда казалось все удачей!
И я, заморыш и плебей,
Не знал,
Не знал,
Что сам оплачу 
В Манчжурии 
Уход друзей!
И над могилами,
Как стайки,
Навечно звездочки взлетят... 
Я почитаю контрамарки, 
Как много-много лет назад.


КОЛЧАК

Пропел петух. Ночь на исходе. 
И чьи-то робкие шаги.
Ах, это ваше благородье?!
Как вы шагнули из пурги?..
Ведь вас упрятали в Байкале, 
Где льда шершавая стена.
Какая нечисть там витала?!
Какой бесился сатана?!

Чу, омский колокол ударил,
И ты пристойно в храм вошел. 
Потом,
Потом морозным паром 
Прощальный задымился стол.
И выстрелы смели все яства.
Качался прибранный вагон.
Все было просто,
Было ясно:
Одна судьба,
Один патрон.
Одна любовь —
Одна росинка!
Один отъезд.
Одна судьба.
Антанты — нет,
Одна Россия
И участь честного раба...

В Иркутске тихо.
Ночь седая,
Шинель отброшена на снег.
И целясь, целясь, приседая,
В тебя стреляет человек.
Глухое эхо. Всплеск холодный. 
Скользит холодная, стена.
И ты плывешь, плывешь,
Как лодка,
Туда, до галечного дна...

Пройдут века...
О, как вы жили!
Судьба, как будто бы аврал... 
Вперед с простреленным затылком 
Шагает гордо генерал.


НАЧАЛО ПЕСНИ

В ночь,
Как в сказочный грот
Уплывают вагоны.
Обнаженней
Гусей улетающих
Стоны.
Обнаженней
Усталое сердце мое:
Дай ему звездных капель,
И оно запоет.
Запоет у истока,
Загуляет и в устье,
Как волна созиданья,
Надежды
И грусти.


ТЕПЛО

Вот —
Твоя ладонь.
Вот —
Моя ладонь. 
Ладонь о ладонь 
Высекают огонь. 
И греются люди 
У костерков 
Во все времена, 
Во веки веков!


В ПОИСКАХ СЛОВА

Затяну свои нервы,
Как пояс,
В неизвестность опять побреду.
Это,
Может быть,
Тысячный поиск!
Что увижу
И что я найду?..
У России —
Судьба,
Не судьбинка
Пей,
Коль можешь,
Слова из ковша!
Пусть найду не всегда золотинки,
Но промоется
Счастьем
Душа.


СУДЬБА

Судьба крепка теперь, 
Как желудь, 
Умеренный 
Сибирский пыл.
Забыл дорогу 
В час тяжелый,
А тропку в детство 
Не забыл!


ТОТ МИГ

Как колдуны,
Туманы белые
Ходили долго
Пеной сонной.
Забыл я сосны корабельные, 
Забыл кричащую ворону.
Но не забыл я
Той излучины:
В ней отражалась не вода,
Качалась,
Двигалась
Над тучами
Седая
Древняя орда.

ПИСЬМА ИЗ КИРГИЗИИ

1.

Я пью отличное вино 
И пью вино обычное,
Брожу в садах, хожу в кино,
И бегаю в шашлычную.
И всюду — черные глаза.
И всюду — щеки смуглые.
А над глазами как гроза: 
Киргизок брови дугами.
Они легко несут тела,
Как степь в ветрах играючи, 
Чалдон вздыхает:
— Ну, дела!..
Краса — оближешь пальчики... 
И я бы мог вполне осесть 
В чарующем оазисе.
Да только ты, омичка, есть,
Ты всех других прекраснее.

2.

Бродит месяц запятой.
Стукнула калитка.
— Чернобровая, постой!
Дай на счастье нитку!
— Нету нитки. Есть игла!
—  А зачем мне иглы?.
Ведь в тайге подстерегла
Эта самая игла,
На плоту настигла.
Мне бы нитку. Мне б ее, 
Чтоб заштопать дали...
В небе месяц нитки вьет —
Никому не дарит.

3.

Закрыто солнце облаком,
И горлицы кричат,
С твоим ложился обликом, 
Но нет его сейчас.

Куда ресницы канули?
Куда глаза ушли?
Видать, в таежной Каменке 
Приют себе нашли.

Там в небо сосны ввинчены, 
Там шепот родников.
Там — шевельни мизинчиком —
Любовь поймешь без слов.

С твоим ложился обликом,
И нет его сейчас.
Закрыто солнце облаком,
И горлицы кричат.


* * *

Простился я с любовью ранней,
С любовью зрелой толковал, 
И цену знал своим страданьям,
Твоим страданиям —
Не знал!


Источник: Ураков Г. С. Осеннее эхо. Белгород: Крестьянское дело, 2000. Стр. 35-51

На страницу автора

Наталья Крисанова, Виталий Волобуев, подготовка и публикация, 2025