ГЕННАДИЙ УРАКОВ

ПОЛУСТАНОК
Стихи из книги «Осеннее эхо» (2000)

ПОЗДНЕЕ ПРИЗНАНИЕ

Бились ветры на дороге,
Млели майские сады.
Я ходил влюбленным богом,
Целовал твои следы,
Белопенье
И цветенье,
Да и ты —
Свели сума.
Мне и море по колено!
Мне и громы не грома!..
Ну,
Вещуньи и гадалки,
Я за карканье взыщу...
Я за радость —
Рассчитался.
А о муках —
Помолчу.


НАКАНУНЕ БОЛЬШИХ СНЕГОВ

Как белое крыло птицы,
Однажды,
Ты мелькнула передо мной,
Накануне больших снегов!
Я — замер!
Я был потрясен этим полетом,
Накануне больших снегов.
С тех пор начались причуды:
Без тебя — я сходил с ума,
При тебе — забывал свое имя,
Накануне больших снегов.
И вот
Настали минуты,
Когда на мою голову
Упал, засверкав, зазимок,
Накануне больших снегов.
Но то,
Что когда-то случилось —
Крыло,
Пролетевшее диво —
Осталось со мной навечно,
Накануне больших снегов!


ПОЛУСТАНОК

Я вышел:
Полустанок гулкий
Обнял,
Как в детстве обнимал отец.
Еще луна висела желтой булкой,
В снегах чернела речка Осколец.
И понял я:
Мне никуда не деться,
И никуда,
Наверно,
Не уйти
Ни от снегов пахучих,
Ни от детства,
Ни от того, начального, пути.
Как счастлив я!
Как радостью я полон,
Как не подвластен
Мнимому суду...
Пускай звезда
Распалась на осколки,
Я непременно
Сотворю звезду.


ПАМЯТЬ

О, память, тягостный мираж.
И наказанье, и услада.
Я распакую свой багаж
Под невесомость листопада.
Но вдруг, как бритвой, резанет
Меня у мирного камина!
Я вижу:
Мертвый мальчик льнет
К прожилкам солнечной осины.


* * *

Подари, если можешь, кому-то
Безделушку иль большее что-то,
Проведи через трассу старушку,
У подъезда ругни обормота,

Покорми на балконе синицу,
Позвони обнищавшему другу,
Дай убогому бомжу напиться,
Сунув хлеб в почерневшую руку...

Потеряли согласие с миром.
Все теряем, потом — отойдем,
Если правду отыщем настырно,
Если веру дождинкой прольем!



СНЕГ НАД РУСЬЮ

                            Памяти Ю. Чубукова

Случается, потонешь в тине грусти,
В карманах пусто, в сердце — ни гроша,
Крылатый снег раскинется над Русью, —
И встрепенется чуткая душа.
И ты пойдешь искать. Но тройки нету,
Как нет и ямщика, и кушака.
Но все-таки в разгонности рассвета
Как будто санки мчат издалека.
В чужой квартире не ночуют боги.
Ведь не было счастливого житья.
Так значит, санной нет тебе дороги
И будет заметенной колея?
Ну нет, возвысься над вершиной грусти,
Забудь удел провалов и обид.
...Крылатый снег опять пойдет над Русью, —
И песня в твоем сердце зазвенит!


* * *

Я рубцевал себя не ремешком
И не лозой, сплетенной для острастки.
Я бил себя по сердцу.
Красный ком
Не заживал от Рождества до Пасхи.

«Все за ошибки!» — я твердил себе.
«Все за бахвальство!» — суть моя твердила
Казалось бы, что меньше будет бед,
Казалось, что правдивость засветила.

Но время шло, все повторялось вновь
И продолжались те же экзекуции.
Спасала лишь горячая любовь
Да память, что была совсем не куцею.


ДЕКАБРЬСКИЙ ДОЖДЬ

                   Памяти Ф. Певнева

«У летнего дождя — напевы.
Декабрьский дождь — он без души», —
Сказал прозаик Федор Певнев,
И память вновь разворошил.
Еще в войну, еще собкором,
Он шел и Прелестное пешком.
Траншеи... Черные пригорки...
Заря металась кумачом.
Дымки... В землянках — хлеборобы,
И в плуг корова впряжена.
Ах, Федор Павлович, мы оба
Хлебнули, как и вся страна!
Нам столько выпало ненастья,
Что этот дождик — трын-трава.
— В Прелестное?..
— Туда и баста!.. —
Его склонилась голова.
Дождя декабрьского потоки,
Как жест предательсткой зимы.
Но грусти нет, есть биотоки
Той дружбы, что встречали мы.
Поет мотор: «Пре-ле... Прелестно!»
Поет возвышенно, не зло.
Мотору тоже интересно
Вбежать в Прелестное село.


В ЧУЖИХ САДАХ

Ты снилась мне в садах Киргизии,
Где ночью в розовом дыму
С каким-то сиротливым вызовом
Кричали птицы никому.
И все вставало в странной роскоши:
Закаты, сиверко и ты.
И я метался в клетке грошевой,
Вопили смятые цветы.
Луна бродила над карнизами:
Кричать средь ночи, но кому?..
С каким-то сиротливым вызовом
Кричали птицы никому.

...Достал блокнот: портрет Есенина,
И радостно так стало мне,
Как будто ночью белопенною
Лечу на розовом коне.


ВИЗИТЕР

Утро явилось, как ангел чудес:
Чистое, в солнечном оперении.
Постучался друг — подвыпивший гений —
Без денег и надежды без.

Я расцеловал небритую морду,
Пропахшую одеколоном и чем-то еще,
Гляжу: у него слеза течет,
Как ручеек с маленькой горки.

Я уложил спать визитера:
Он сладко засопел, крепко уснул.
А рядом улыбался старенький стул,
Свидетель радостей и позора.


УХОД

                   Памяти Анны Григорьевны

Утром,
Когда тебя понесут,
Я буду с тобой не рядом,
Пусть меня судит суд,
Пусть разорвут снаряды

Почему я уехал в чужую даль,
Не спросив тогда свою интуицию?..
Водолейничал гривастый февраль,
Сбрасывая зимнюю амуницию.

И вот:
Черный трещит телефон,
Что тебя нет,
Любимая матушка!..
Где-то стукнул земельный ком
О доски белые,
Как часы на ратуше.
Я вздрогнул!
Что же еще могу?..
Прости, Христа ради,
Вдова солдатская!..
Я отрываю сердца лоскут
И закопаю холодной лопатою.


ЧУЧЕЛО

Я чучело.
Обжигает меня солнце,
Колотят ветра,
Морозят морозы,
Как чукчу...
Какая игра!
Я — чучело.
Кто меня выставил,
Чьи пальцы мастерили?
Хлопаю рукавами
Чутко,
Чтобы говорили:
«Вот чучело!
Это — рук наших дело;
Натяните на него чуни,
Чтоб ворона от счастья запела...


КОЛЫБЕЛЬНАЯ

Баю-бай, баю-бай,
Не ходи ты к нам, Бабай.
Не ходи ты к нам, Бабай,
Мою крошку не пугай.
Моя крошка — у окошка,
С нею рядом дремлет кошка.
А у кошки есть котенок:
Крутится, как заведенный...
Баю-бай,баю-бай,
Пусть приснится дед Бабай.
Пусть приснятся зайчики,
Восемь попугайчиков.
Ну, а если Айболит,
Значит, ноженька болит,
Значит, градусник под мышку,
Чтоб легко читалась книжка.
Баю-бай, баю-бай,
Ты цветочек мне отдай,
Что качался под Луной,
Что здоровался со мной...
Баю-бай, баю-бай!


Источник: Ураков Г. С. Осеннее эхо. Белгород: Крестьянское дело, 2000. Стр. 52-66

На страницу автора

Наталья Крисанова, Виталий Волобуев, подготовка и публикация, 2025