ГЕННАДИЙ УРАКОВ

ЗВОНАРЬ ЕГОРИЙ
Из книги «Плывущая колыбель» (1995)

Лето выдалось душное, спелое, обещающее ладный урожай. Все начинало проситься в руки: первая земляника, сочная зелень, молодые клубни картошки. На кладбище тишину нарушало звяканье лопаты. Рывки копки и паузы были не слишком быстрые; то ли человек время от времени отдыхал, то ли земля была неподатливой.

На окраине погоста можно было увидеть горбатого человека, заканчивающего рыть могилу. Рядом с выброшенным холмиком земли стояла тележка, на ней — гроб, в котором лежала женщина. Могилу рыл звонарь Егорий, а в гробу лежала Анастасия, дочь бывшего священника Никодима, который канул где-то в сталинских застенках.

Егорий свято хранил память о Никодиме, потому что батюшка вложил в судьбу звонаря все: грамотность, веру в учение Христа и несгибаемую человеческую волю. Хоть приход у священника простирался на три деревеньки, батюшка знал всех своих прихожан, знал он их отцов и дедов и даже дальних родственников. Одного не знал Никодим: что молодой звонарь еще с отрочества был влюблен в его дочь Анастасию.

Вскоре после ареста батюшки чекисты устроили допрос Егорию, спрашивали его об исчезнувших малых колоколах, но звонарь молчал. Следователь так ударил парня, что тот упал с высокого крыльца, шибко ударился. И от этого стал горбатым.

Старый учитель Петр Петрович Головин помог Егорию устроиться в школу сторожем.

— Ты вот что, Егорка, прибивайся к нам: церковь — в запустении, станешь приборку вести у школы, позванивать в колокольчик. Ведь тебе и Анастасию как сиротского человека содержать надо...

Звонарь перетащил свой скарб в домик при школе, обустроил уголок для Анастасии и стал перебиваться как мог. Неподалеку от школы разработал огород, посадил картошку, свеклу, морковь, сеял горох, ячмень. За небольшую сумму купил в соседнем селе козу. Тающую на глазах Анастасию надо было поддерживать молоком.

— Егорушка, свет мой, сам бы о себе позаботился, — иной раз молила она, — ведь весь иссох...

—  Анастасия Николаевна, — осторожно прерывал звонарь девушку, — я весь соткан из узлов, меня не просто свалить...

Егорий обычно стоял перед ней бодро, хотя деформированная его фигурка не отличалась атлетической мощью. Но зато глаза всегда сверкали горячо. А ведь помнила Анастасия его юрким парнем, ящерицей взбирающимся по лестнице на колокольню. А как он звонил! Это был просто чародей: руки ходили ходуном, ноги вытанцовывали, главный колокол послушно гудел, а малые колокола заходились в переборах.

— В прадеда, в деда, в отца пошел Егорка, век ему уготован счастливый, — часто говаривал Никодим.

В тридцатых, перед арестом батюшки, Егорий и еще два мужика тайно припрятали два малых колокола, а большой срезали совдеповцы, и он разлетелся, ударившись о землю. Мужики те были на фронте, стало быть, о закопанных колоколах знал только звонарь.

Все военные годы, вплоть до битвы под Курском, Егорий, как мог, помогал Анастасии. И порой по вечерам, поглаживая ее тощую руку, шептал:

— Доживем мы, Анастасиюшка, до светлого Божьего дня. Доживем! Вот осилим басурманов-оккупантов, настанет святая победа, тогда и церковь восторжествует, и возвестят колокола веру Христову!

Анастасия закрывала глаза. Ей было радостно и тяжело от его слов. Еще девочкой она стала покашливать, чахнуть. Люди говорили: «У нее чахотка?». Но для Егория все эти годы Анастасия была первой красавицей, девочкой, ловящей сачком бабочек, подающей ему свои тонкие пальчики.

...Гроб с телом Анастасии звонарь с большими усилиями спустил в вырытую могилу, правда, ему помог держать веревки семиклассник Петька Бурденко, пришедший на могилу любимой бабушки. Могильный холмик увенчал белый крест. Егорий сел рядом на траву и дотемна сидел и тихо плакал...

Утро застало его на могиле. Когда поднялось солнце, звонарь услышал легкий гул моторов. Он поднял глаза и увидел двух мотоциклистов.

— Друг! Мы из-под Прохоровки катим. Там немцев шуганули хорошо, но и наших полегло — тьма! Мы правильно едем в Харьков?

Голос нашего бойца вывел Егория из тяжелейшего состояния. «Победа!» — выдохнул он.

— Езжайте, милые! — крикнул звонарь. — Эта дорога, доведет до Харькова!..

Через два часа звонарь, собрав оставшихся в деревне стариков и старух, втащил два малых колокола на часовню, закрепил, и над землей понесся звон. Он возвещал всей округе о том, что Русь жива.


Источник: Ураков Г. С., Ураков Н. Г. Плывущая колыбель. Белгород, «Крестьянское дело», 1995. Стр. 50-52

На страницу автора

Наталья Крисанова, Виталий Волобуев, подготовка и публикация, 2025