ГЕННАДИЙ УРАКОВ

ОХОТА НА КУРИЦУ
Из книги «Плывущая колыбель» (1995)

После успешного завершения Харьковской операции у немцев прекратился наступательный зуд. А потом, как после банкетов, вообще наступило депрессивное состояние. В тыл пытались оттаскивать, если это удавалось, прославленную технику. Лазареты и госпитали набивались раненными и искалеченными людьми. Хватало дела и похоронной роте. Фельдфебель Крауз с ног валился, чтобы поддерживать бравый вид. Это был чистюля и франт. Его усы, которые он обихаживал по нескольку минут ежедневно, потеряли прежний вид, обвисли. Выпуклые глаза потеряли блеск, а длинные ноги почему-то стали заплетаться. Выбитая почти на треть рота пополнилась, как он выразился, щенками. Они даже не умели как следует выкопать могилы, не говоря уже об установке надгробных знаков.

Самое же главное, что решительно нервировало фельдфебеля, так это солдатский котел и порой неожиданные вылазки партизан. Ну, о нормах пайка и говорить нечего: он скоро докатился до уровня попрошайничества. Тут порой спасает набег па мирных жителей. Где силой возьмешь живность, где хитростью, а где и выменять приходится что-нибудь из харчей на солдатские шмотки. С партизанскими штуками куда сложнее! Почти ежедневно в роте исчезает то один, а то и несколько солдат. И если находятся — то уже трупы. Причем, русиш стал наглый. Ухлопает солдата фюрера, да еще записку оставит: «Так было и так будет. Иван...». Крауз стал очень пугливым. На ночь в хате, где отвел себе место, ставит часового. Потом, ночью проверяет бдительность охранников. Все это беспокойство обостряется голодом: так хочется сосисок и настоящего пива. Не мешало бы полакомиться и свининкой. Но, черт подери, в этой деревне парни давно укокошили у жителей всех хрюшей.

Вот уже несколько дней, как фельдфебель внимательно следит за единственной курицей хозяйки избы, в которой живет. Курица эта — довольно любопытное существо. Куда фрау Матрена — туда и она. Бегает за русской бабой как собачонка. Снесет яичко, покудахчет и опять — за хозяйкой. Мальчишка Федька — не в счет, его можно обвести вокруг пальца. Он то играет с друзьями в огороде, то носится верхом на прутиках. А вот Матрена — зорко следит за хохлаткой да и выглядит внушительно: вся широкая и костистая, а руки — не руки, а крюки. Попадись в них — задушит, не даст и пикнуть.

А курятины хочется! Уж очень обворожительная хохлатка, даже слюнки порой текут. Крауз однажды пытался поймать ее на червяка, отыскал крючок, привязал его на нитку, притаился за сараем, но курица почему-то обнюхала насадку и рванулась навстречу вышедшей хозяйке. Фельдфебель, оставшись с носом, про себя выругался сочно. Второй раз он умудрился повалить надгробный крест на притаившуюся хохлатку, чтобы состроить невинную гримасу: мол, его величество случай!.. Опять ничего не получилось: курицу как ветром сдуло. Оставалось одно! — решительное нападение!

* * *

Федька простыл, и у него появились на глазах ячмени. Как ни старалась Матрена свести болячки, ничего не получалось. Она и горячие листочки лука приклеивала к нарывчикам, и тряпицы, смоченные в настоях трав, прикладывала к глазам, а мальчонка все мучился и мучился.

— Прямо беда, хоть вой, — жаловалась соседке Матрена. — Что придумать, сама не пойму!
— Это от голодухи! — вздыхала соседка. — Ей-богу, от недоедания.
— И то правда! — соглашалась хозяйка, — Федька по ночам скулит: «Ма! Дай хоть кроху хлеба». А где его взять?
— Эх, жизня паша оккупационная! — поддакивала соседка. — И когда уж наши возвернутся?..

Матрена подала знак рукой, мол, не мели, что мелется, а то плохо может кончиться. А про себя все думала: «Как Федьке помочь?».

Однажды ночью, отбросив все сомненья, Матрена решилась: с курицей придется проститься. Пусть хоть несколько дней, а парнишка похлебает бульона, да и мясом полакомится. В ту же ночь и фельдфебель обдумывал свой план расправы над хохлаткой. А утром...

Накануне Федька договорился с приятелем нарвать на озере рогоза, чтобы полакомиться корневищами. Они ушли рано и часам к 10 утра были уже дома. Крауз не рассчитывал, что мальчишка придет так быстро, он почти уже загнал курицу в сараюшку. Она еще пыталась увильнуть, а фельдфебель, расставив руки, упорно гнал ее в темноту.

Мальчишка с завязанным глазом не видя, что идет «охота», прошел к сараю, чтобы бросить кусочек рогоза птице.

Фельдфебель не на шутку рассвирепел, что ему мешают и истошно заорал:

— Хальт! Хальт! Ты есть партизан!.. — И выхватил пистолет. Пришедшая откуда-то Матрена бросилась наперерез и, закрывая сынишку, закричала:
— Бей в меня, гад! Стреляй, изверг!

Иноземец вначале опешил, потом опустил руку с оружием, выругался и пошел к калитке. Курица, заметив хозяйку, быстро засеменила к ногам Матрены.


Источник: Ураков Г. С., Ураков Н. Г. Плывущая колыбель. Белгород, «Крестьянское дело», 1995. Стр. 41-43

На страницу автора

Наталья Крисанова, Виталий Волобуев, подготовка и публикация, 2025